Профессор Эдвард Лемон размышляет о том, чему Путин может научиться у среднеазиатских автократов

Чем политический путь России схож с ее соседями по Центральной Азии? Политолог Яна Гороховская поговорила об этом с профессором Эдвардом Лемоном, научным сотрудником Института Кэнон из Департамента Исследований Аспирантуры им. Дэниела Моргана, экспертом по авторитарному управлению и безопасности в Евразии.

– До речи Путина от 10-го марта некоторые высказывали.предположения о том, что он может сделать выбор в пользу так называемого «казахстанского маневра»: придавать официальный статус ранее неформальному, но могущественному Государственному Совету, Путин уступит президентство и последует по стопам за Нурсултаном Назарбаевым в создании суперпрезидентского поста для себя в качестве «Отца Нации».

Существуют существенные культурные различия между Россией и Казахстаном, и Путин не выделял ресурсов на развитие культа личности, аналогичного культу Назарбаева. Насколько Вам, как специалисту по Центральной Азии, показался вероятным казахстанский сценарий для Путина?

– Год тому назад на этой неделе: 19-го марта 2019-го года – Нурсултан Назарбаев, который правил Казахстаном с 1989-го года на канале государственного телевидения подал в отставку в прямом эфире. Тем не менее, уйдя в отставку, он не полностью отдал свою власть. В соответствии с конституцией власть была передана спикеру Сената – Касым-Жомарту Токаеву. Затем Токаев был избран на пост президента на досрочных выборах, проведенных в июне. Невзирая на это, Назарбаев продолжает оставаться у власти в качестве председателя правящей партии «Нур Отан». Он является пожизненным председателем Совета Безопасности страны, а также с 2010-го года его называют «елбасы», или же лидером нации, что дает ему иммунитет неприкосновенности и делает неуязвимым для судебных преследований, а также гарантирует ему определенные дополнительные материальные и нематериальные льготы, привилегии и бонусы с выходом на пенсию. В качестве главы Совета Безопасности страны Назарбаев может продолжить налагать вето на назначения на посты как на региональном, так и на национальном уровнях. В дополнение к этому, недавно Токаев вместо того, чтобы консолидировать свою власть на президентском посту, еще предоставил Назарбаеву новые полномочия вето, включающие право накладывать вето на назначения глав некоторых правительственных учреждений, таких как: центральный банк и службы безопасности. Таким образом то, что мы видим в Казахстане – это развитие так называемой «тандемократии», в отдаленном напоминании модели  созданной в Сингапуре, где Ли Куан Ю занял посты Старшего Министра, и еще Министра Ментора после своего ухода с поста Премьер-Министра в 1990-ом  году, после того, как он провел у власти 31 год.

После того, как Назарбаев сделал свой шаг в 2019-ом году, был целый шквал опубликованных статей, в которых люди высказывали предположения о том, что Путин также хотел бы получить «отставку по-казахски». Так что не вызывает удивления то, что в январе этого года, после того как были объявлены поправки к конституции, споры о казахской модели вспыхнули вновь. Тем не менее, я отнесся к этому скептически. Во-первых, как вы говорите, Путин и Назарбаев создали для себя совершенно отождествление своих личностей. Назарбаев является и лидером нации, и также самым первым президентом страны. Путин же не может претендовать на право называться отцом нации. Он не может претендовать и на звание первого президента страны. Он не развил подобный культ личности. Сразу же после отставки Назарбаева столица страны была переименована в его честь. Невозможно представить такую же участь для Москвы. В то же время Путин создал имидж технократа и самоотверженного руководителя. А второе различие между Россией и Казахстаном состоит в том, что у Назарбаева большая семья, которая активно участвует в   политической жизни. Его дочь является Спикером Сената, и в данном качестве она занимает второе место после Токаева претендовать на право сесть на президентское кресло. Две дочери Путина по большей части не присутствуют в общественной жизни страны, и он не оставит после себя сеть клептократических состояний, связанных с семьей, наподобие Назарбаевских. Путин в большей степени заинтересован в защите своего политического наследия: сильного государства, возрождающейся роли России на Ближнем Востоке, в политике антизападничества и консерватизма. Третья причина, по которой казахская модель возможно не является привлекательной для него, заключается в том, что она не очень хорошо то работает. С того момента как Назарбаев подал в отставку, в стране все стало несколько трещать по всем швам. К тому моменту, когда он принял решение уйти ситуация уже шла к ухудшению. Протесты по поводу разлетающейся на куски инфраструктуры страны вспыхнули после разрушения жилого дома, построенного еще в советские времена, в результате чего погибли девять человек, в большинстве своем дети. Казахстан уже нес ущерб и убытки в связи с падением цен на нефть начиная с 2014-го года. Все эти проблемы продолжали существовать и после ухода Назарбаева, и они только еще больше усугублялись в связи с  чрезвычайной ситуацией с коронавирусной инфекцией COVID-2019, с ожидаемым падением объема экспорта нефти в Китай, а также со падением ценности национальной валюты до самого низкого уровня в ее истории по отношению к доллару США. По всей стране возникают новые движения протеста по всей стране. Сейчас даже ходят слухи о том, что возможно Токаев уйдет в отставку.

– Недавно, Лука Анчески подчеркнул в Твиттере то, что переходный период в Казахстане многим принес разочарование, так и не сумев достичь тех социально-экономических и политических изменений, на которые так надеялись его граждане.

– Токаев – это технократ и лоялист. В свое время он был Генеральным Секретарем Организации Объединенных Наций. Он очень опытный руководитель. Однако, ему не была дана автономии отсоединиться от Назарбаева и провести реформирование институтов власти страны тщательно взвешенным, целенаправленным образомThe crisis in Kazakhstan is just beginning. Его работе мешает постоянное присутствие Назарбаева на заднем плане, и он все время выступает с заявлениями о том, что он будет продолжать укреплять наследие Назарбаева, а также о том, что реформа будет осуществляться постепенно. Ситуация усложняется еще и тем, что сейчас Токаеву придется столкнуться еще и с серьезными социально-экономическими проблемами. Кризис в Казахстане только начинает набирать обороты.

– Казалось бы, что в переходный период смены руководства есть компромисс между назначением того преемника, который будет защищать семью самодержца, а также способностью данного преемника самостоятельно устанавливать законность в стране путем проведения реформ. Сталкиваются ли автократы, которые столь долгое время находились у власти, перед опасным выбором между обеспечением защиты для себя и гарантий того, что режим продолжит свое существование?

– Я думаю, что это отличная постановка вопроса. Мы ведем речь о дилемме преемственности, согласно которой, если автократ называет преемника прежде, чем он уйдет в отставку, он рискует утратить свое прежнее влияние и быть оттесненным в сторону. Однако, мы на самом деле не изучали, каким образом система тандемократии, или же двойного правления, при сценарии, в котором автократ назначает своих лоялистов, может ущемлять возможности данного формального преемника отойти в сторону от бывшей политики своего предшественника. Я думаю, что, те проблемы, которые мы сейчас наблюдаем в Казахстане связанны с этим.

– В своем недавнем послании для издания «Дипломат» (The Diplomat), Марк Смельцер/ Mark Smeltzer из «Дома Свободы»/(Freedom House) по вопросу о Нациях, находящихся в переходном периоде высказал предположения о том, что планы преемственности Путина ограничиваются тем фактом, что у него, в отличии от авторитарных лидеров Таджикистана или Туркменистана, нет своего «хорошо пристроенного члена семьи», которому он сможет передать свою власть. Так в какой же степени динамика российской политической элиты, выстроенная на системе продвижения своих фаворитов и покровительстве им (патронаж), а также на личных связях, отличается от динамики элиты центральноазиатских государств, основанной на семейных и региональных связях?

– На базовом уровне мы говорим о похожих политических системах: о том, что Генри Хейл назвал «политика протежирования и покровительства». В политических системах покровительства и протежирования личные отношения имеют гораздо более веское значение, нежели чем уровень квалификации. И это не является уникальным явлением для стран бывшего Советского Союза. Однако, семья и связи с регионом откуда ты родом играют значительно более существенную роль в государствах Центральной Азии. In В Таджикистане, в той стране, которой я уделяю свое основное внимание, у президента Эмомали Рахмона семья гораздо больше, чем Путина. У него девять детей. Его сын является мэром столицы, а его дочь –глава его администрации. Целый ряд прочих его детей занимает ключевые посты в правительстве и бизнесах. Под контролем шурина президента находится второй по величине частный банк, а также крупнейшая частная авиакомпания. Огромное значение придается также и тому, в какую семью ты вливаешься. Так зять президента является заместителем председателя Национального Банка. У другого зятя под контролем ключевые интересы в сфере транспорта, туризма и торговли. Выходцы из определенного района, а в случае Таджикистана, большинство элиты – это выходцы с юга страны, особенно из Дангхары, там, где родился Рахмон, в свою очередь тоже имеют солидный вес. В Узбекистане, при президенте Мирзоёве мы наблюдаем доминирование самаркандского клана. В случае с Казахстаном мы отмечаем то, что семья Назарбаева играет лидирующую роль в политике.

В рамках подобной системы лучшей и наиболее стабильной формой наследования власти является преемственность по наследству. Это тот единственный способ дать элите гарантии того, что та же самая система будет сохранена в дальнейшем, равно как и то, что они будут иметь стабильный доход от подобной арендной платы. Мы увидели один случай успешной наследственной преемственности в регионе — это было в Азербайджане. Тем не менее, мы также наблюдали потенциальное развитие возможной наследственной преемственности и в других местах в Центральной Азии. Так в Таджикистане сын президента уже 3 года возглавляет мэрию столицы. В 2016-ом году конституция была изменена с тем, чтобы снизить минимальный необходимый возраст для кандидата на пост президента, а это в будущем позволило бы ему баллотироваться на эту должность. В Туркменистане мы видели, как 38-летнего сына президента быстро продвигали на различные государственные посты. А еще совсем недавно он был назначен министром торговли. В прошлом году в Туркменистане президент Гурбангулы Беримухамедов по телевидению проводил эстафету, в которой он символически передал эстафетную палочку своему сыну. Она была представлена как символ преемственности поколений. Эти режимы основаны на протекционистских, построенных по принципу семейственности и наследования внутри семейного клана, и здесь присутствует заинтересованность в сохранении данных связей и после ухода президента с поста в отставку.

– Легче ли управлять элитными клановыми связями, основанными на семейных или региональных преференциях? Значительная часть дебатов на тему планов Путина строится вокруг того, как он будет поддерживать неопределенность среди элиты в качестве способа гарантии собственной защиты. Значит ли это, что управление элитой является более сложной задачей для Путина, нежели, чем для тех автократов, которые могут положиться на семейные узы и связи?

– Существовали сообщения о разлад в отношениях и распадах родственных связей и уз в данных самодержавных семьях. Так Гульнара Каримова является характерным ярким тому примером в Узбекистане. Она использовала свое положение в правительстве в качестве дочери президента для того, чтобы вымогать сотни миллионов долларов во взятках и откатах от иностранных инвесторов в секторе телекоммуникаций. На этой неделе ей было предъявлено обвинение, и теперь ей грозит 13 лет тюремного заключения. Даже еще до смерти ее отца – Ислама Каримова, она уже была вытеснена с политической арены и помещена под домашний арест. В Таджикистане ходят слухи о том, что еще в 2008 году сын президента застрелил своего дядю – зятя президента. Подобного рода конфликты существуют. Тем не менее, в рамках более углубленной системы семейственности, там, где президент занимает позицию отца, главы семейства: буквально как государства и его элиты как внутри семьи, так и в стране, мы наблюдаем то, что президент имеет возможность решать споры между элитами. Данные элитные структуры были более устойчивыми, но и они могут рухнуть, в особенности после смерти самого президента, или же в последствии революции.

– Генри Хейл предупреждал в недавних аналитических записках Ponars о том, что метод Путина, позволяющий ему избежать участи превращения в бедолагу, утратившего свою власть и прежнее влияние в настоящее время, «возможно обойдется ценой нестабильности в самом, что ни наесть недалеком будущем». Хейл утверждает, что Путин избрал стратегию «Азербайджан-2009» – то, как Ильхам Алиев использовал референдум с тем, чтобы получить право баллотироваться на пост президента уже после того, как его конституционный срок на посту был исчерпан. Несмотря на то, что Алиев сохранил свой пост, в настоящее время он сталкивается с проблемами экономического застоя и сложного обновления кадрового состава. Насколько успешной стала стратегия Алиева, и в чем заключаются ее уроки для Путина и России?

– Насколько мне известно, ни один из постсоветских президентов не проделал того, что сейчас осуществляет Путин, обнуляя свои предыдущие сроки должностных полномочий. Однако, нет сомнений в том, что и другие, безусловно, продлили свои президентские сроки. И Азербайджан даже не стал первым, из тех, кто сделал это. Первым стал Сапармурат Ниязов из Туркменистана. Он был избран в 1994-ом году, а затем он вновь продлил свое правление до 2002-го года. А в 1999-ом году он уже провозгласил себя пожизненным президентом страны, и тем самым покончил с ограничением сроков. Ниязов правил Туркменистаном с 1985-го по 2006-ой год, однако был избран на пост был лишь единожды. Александр Лукашенко из Беларуси проделал то же самое в 2004-ом году. Назарбаев осуществил это в 2007-ом году. Алиев стал уже четвертым лидером, проделавшим это. Рахмон в Таджикистане свершил это в 2016-ом году. Каримов же просто проигнорировал ограничение двух сроков президентства в конституции, не соизволив даже потрудиться над его изменением. Существует целый ряд примеров того, как президенты на территории постсоветского пространства запросто отменяют, или же игнорируют существующие ограничения на президентский срок. Если мы рассмотрим судьбы тех президентов, которые проделывали этот шаг мы увидим, что: двое из них умерли, один ушел в отставку, а трое все еще остаются у власти.

Так, в частности, в Азербайджане, как подмечает Хейл, существует сходство с тем, как проводится конституционная реформа в России. В обеих странах самые насущные конституционные изменения были погребены под множеством других поправок. Тем не менее, в Азербайджане переходный период принял форму наследственной должностной преемственности. Так Ильхам Алиев пришел к власти в 2003-ом году, сразу после своего отца и во времена сложившейся стабильности среди устоявшихся кадров продлил свое правление в 2009-ом году. Администрация президента, министр внутренних дел, министр национальной безопасности, министр обороны – все эти лица находились на своих постах с начала 1990-х годов, и остались там на протяжении всего переходного периода. Наследственная должностная преемственность, а также продление сроков предоставили элите стабильность.

Алиев также получил в свое время преимущества в связи с рекордно высокими ценами на нефть в то время, и в условиях слабой оппозиции. На сегодняшний день Россия и Азербайджан, в отличие от десятка дет тому назад сражаются за обновление элиты в условиях гораздо более жесткой экономической ситуации, обусловленной падением цен на нефть. Путин сможет извлечь из этого определенные уроки, тем не менее, та ситуация, что сложилась в 2020-ом, или возникнет в 2024-ом году, когда в России будет предпринята попытка перехода, или же отсутствии оного, будет отличаться от ситуации, существовавшей в Азербайджане в 2009 году.

– В 2030-ом году, когда он вновь сможет баллотироваться на второй срок в качестве президента, в соответствии с же измененной конституцией, Путину уже исполнится 78 лет, что в значительной мере превысит 66,5-летний порог средней продолжительности жизни для российских мужчин. В соответствии с данными, собранными Миланом Своликом, наиболее вероятным конституционным исходом для самодержца станут естественные причины (иными словами – смерть). В то время как наиболее вероятным неконституционным исходом является государственный переворот. Что же происходит, когда умирает автократ, стоящий во главе государства? Какие уроки мы можем извлечь из смерти Ислама Каримова в Узбекистане, и из той политической ситуации, которая сложилась после этого?

– В рамках бывшего Советского Союза у нас уже имеется два примера тех президентов, которые почили, находясь при исполнении своих служебных обязанностей, и еще один пример – Гейдара Алиева, который умер сразу же после своего ухода с поста. В каждом из этих случаев возникали весьма разные результаты.

Здоровье Гейдара Алиева ухудшалось на протяжении всего 2003-го года, и, в октябре того же года он передал власть своему сыну. Спустя два месяца после этого Гейдар умер. После смерти Алиева никакой чистки элиты не произошло. Вторым случаем ухода из жизни президента при исполнении служебных обязанностей стал Ниязов из Туркменистана, который умер внезапно в 2006-ом году. Официально власть должна была перейти к главе Ассамблеи Туркменистана – Овезгельды Атаеву, однако, его просто быстро бросили за решетку.  Решение о том, кто будет наследовать власть, принималось за закрытыми дверями. Гурбангулы Бердымухамедов возглавил данный процесс, и вместо того, чтобы поддерживать существующие элитные связи в случае, как это происходило в Азербайджане, он постепенно стал выступать против них. Сначала он атаковал семью самого бывшего президента, и захватил ее активы. Далее, он выступал против тех лиц, которые привели его к власти, включая начальника службы безопасности – негласного короля по имени Акмурат Реджепов, стоящего на раздаче хлебных должностей с 1980-х годов, который был арестован и отправлен за решетку сроком на 17 лет.

Президент умер при исполнении служебных обязанностей, а на протяжении двух последующих лет новый президент удалил, а также заменил большинство пережитков старого режима. Отчасти похожая ситуация создалась и в Узбекистане, когда в 2016-ом году умер Каримов. Тогда власть была официально передана спикеру Сената, однако, он быстро отошел от дел. Премьер-министр Шавкат Мирзоев был избран для организации и планирования похорон, что указывало на то, что он и стал наиболее вероятным преемником на должность. И действительно, в конечном счете именно он и был избран президентом, и он быстро выступил против тех людей, о которых ходили слухи, как о потенциальных преемниках. С тех пор Мирзоев провел чистку в ключевых институты власти в стране, а также назначил на должности своих приверженцев. И Семья Каримова, со временем была оттеснена на политическую обочину.

Страны Центральной Азии демонстрируют то, что в случае смерти президента при исполнении своих служебных обязанностей, без предварительного назначения преемника, существует вероятность того, что тот, кто выйдет победителем из последующей схватки за власть, разрушит уже существующие сетевые элиты. И урок о смертельном исходе, будучи при исполнении служебных обязанностей для Путина, который возможно не будет иметь такого большого значения именно для него, так как у него нет следующего поколения наследников, чтобы передать им свою власть состоит в том, что, те диктаторы, которые умирают при исполнении служебных обязанностей без назначения своего преемника, оставляют свои семьи без защиты. Самые видные представители элиты, которые будут во власти в 2030-ом, или же в 2036-ом годах, окажутся в уязвимом положении, если только Путин не назначит своего преемника к этому времени.

– Если мы примем идею о том, что возможно самым важным для Путина является обеспечение его политического, а не личного, или же семейного наследия, то чем же запомнились те из лидеров Центральной Азии, которые ушли в мир иной при исполнении своих служебных обязанностей? Что же произошло с их наследием?

– Ниязов культивировал самый широкомасштабный культ личности в Центральной Азии, с изобилием, вращающихся золотых статуй, и с днями недели, названными в честь его матери. В самом начале, когда Бердымухамедов только пришел к власти, он поговаривал о сохранении данного наследия. Мирзоев также говорил о том, что нет необходимости в радикального отклонении от курса режима Каримова.  И при всем этом, постепенно культ личности Ниязова, построенный вокруг его статуса Туркменбаши, или лидера всех туркмен, был удален, или же смещен в сторону. Иногда это происходило фактически буквально как со случаем со статуями. Кроме того, Бердымухамедов приступил к проведению более символических реформ, таких как восстановление выборов и реформа в парламенте, при этом не умаляя достоинства наследия Ниязова, и сохранении уважения к нему как к «Отцу нации». В Узбекистане с 2016-го года изоляционистский курс Каримова под названием: «Узбекский путь» был демонтирован, а бывший лидер при этом, очевидно, не подвергается критике.  По всей очевидности, подобного рода пост-лидерские перемены вероятно затронут и Путина: как он сможет сохранить систему, созданную им после своего ухода со сцены? Существующие свидетельства на примере Центральной Азии указывают на то, что в случае смерти президента при исполнении служебных обязанностей, ранее установленная им система будет разрушена.

Интервьюер – политолог Яна Гороховская.

Поделиться